Дай мне пять минут,
Я узнаю, как тебя зовут.
Дай мне полчаса,
Чтобы ты поверил в чудеса…
Анастасия Стоцкая, нашептали боги

ПРОЛОГ
1300 лет до нашей эры
Призрачный свет луны сквозь щели пробивался в темные помещения заброшенного дома. Мальчик, закутанный в шерстяную накидку, оглядевшись по сторонам, робко приоткрыл дверь и, пробравшись внутрь, остановился у входа. В пугающей тишине дома легко был уловим каждый шорох ткани. Он стоял, боясь пошевелиться. Стрекот ночных насекомых и тихий шелест листьев вдруг начали навевать страх. Гость не услышал, как некто вошел с противоположной стороны через узкую щель. Только почувствовал, что он не один. Там, у дальней стены, кто-то стоял и терпеливо ждал. Мальчик подался вперед. С кошачьей грацией гибкая женская фигура словно отделилась от стены и скользнула к гостю.
Закрыв глаза, он чуть заметно шевелил губами. Слова, витавшие в пыльном заброшенном помещении, не принадлежали ни одной из старых молитв.
Люди перестали почитать всех богов, кроме одного. Гордые высшие с радостью бы отвернулись от этих неблагодарных, но их существование зависело от людской веры. Боги бессмертны до тех пор, пока не сотрется последнее воспоминание о них. Но разве это жизнь – бродить по залитым солнцем улицам, жадно изучая мысли, вслушиваясь в каждую фразу, ожидая, когда кто-нибудь помянет тебя или попросит о милости. А потом, обернувшись случайным прохожим, помочь, защитить в благодарность.
Если бы люди могли видеть богов, они б не отреклись от них! Хорошо еще, что среди толпы встречались маги, чувствующие присутствие высших, они-то и возносили молитвы, и стояли на смерть за старую веру.
Остальные, слепо следуя речам правителя, разрушали старые храмы и возносили молитвы возвеличенному единственному. Это оскорбляло, унижало, лишало сил даже самых могущественных высших.
Помочь любому, кто попросил! А если он вошел в дом, который боги с большой натяжкой считали храмом… такой человек – на вес золота.
Люди забыли не только богов, но и песни, сложенные в их честь. Ребенок шептал сочиненные на ходу слова, сбивчивые и непонятные, наивно надеясь пробудить спавшую в пустом доме богиню. Но их оказалось достаточно. Этот дом приверженцы старой веры называли храмом, но не расписывали стены, не возводили колонны и статуи богов, чтобы власти не нашли их пристанище. Чуть различимый запах благовоний говорил о том, что помещение не так заброшено, каким казалось на первый взгляд.
- Мне снятся кошмары, - прошептал мальчик, не сводя глаз с изящной женщины с головой кошки.
Богиня положила ладонь ему на плечо.
- Ее душа пробралась в твои сны?
- Да, и клянется убить меня, чтобы вернуться!
- Насколько мне известно, однажды ты уже не дал зарезать себя, - закончила за него бессмертная, прячась в темноте.
- Это было не во сне…
Мальчик видел очертания облаченной в длинное струящееся платье богини. Он смотрел в зеленые, сверкающие в темноте глаза. Кошка, священное животное, стояла перед ним и успокаивала его. Самозащита – это не убийство. Эгоизм? Нет, просто люди боятся смерти, это естественный страх практически каждого человека. С ним боги уже давно смирились.
- Она погибла пол-луны назад, - лепетал тем временем мальчик, - но мне кажется, что она до сих пор жива.
- Вы маги. И ты, и она.
Ребенок кивнул. Это его ни капли не удивило. Мама с детства рассказывала ему о необычных способностях, доставшихся от отца. И его сводные сестры обладали подобным даром. Только он никогда не думал, что врожденная волшебная сила может сыграть с ним столь злую шутку.
- Но я первый раз слышу, чтобы после смерти маг нашел живого и явился в его сон… - задумалась богиня. – Постарайся, засыпая, думать о беззаботном детстве.
Чуть заметная улыбка скользнула по лицу мальчика. Приятные воспоминания все ж отдавали привкусом горечи. Когда-то сестра любила его, учила стрелять из лука, частенько подшучивала над ним. Стоило вопросу о престолонаследии решиться не в ее пользу, как она пришла в спальню младшего брата с кинжалом.
- Я могу помочь тебе, - прочитав все мысли мальчика, заявила богиня. – Ты пришел сюда, потому что веришь, в отличие от своего сумасбродного отца и бесхарактерного брата, от продажного советника и жестокой сестры. Я щедро вознагражу тебя за это.
Боги благосклонны к тем, кто почитает их. Царевич знал это наверняка. Поэтому он, измученный кошмарами, и сбежал ночью из дворца, обманув стражу и прислугу, чтобы помолиться в единственном храме, куда, к счастью, не нашли пока пути фанатики несуществующего бога. Заброшенный дом, в котором давно не убирались. Сюда никогда не заезжал правитель, не бывал тут ни градоначальник, ни певшие хвалебные гимны возвеличенному семнадцать лет назад богу жрецы. Но многие горожане знали, что в этом неприметном уголке можно попросить помощи у забытых богов.
Почему к царевичу оказалась благосклонна богиня-кошка, он не понимал: беззаботная богиня любви никогда не была покровительницей власти. В этом был какой-то особый смысл, потому что мудрые боги никогда не поступали необдуманно. Но понять логику высших дано далеко не каждому.
Она сняла с шеи подвеску – жука, держащего в лапках солнечный диск – и протянула ее гостю.
- Это ключ к твоей свободе, - прошептала богиня.
- Что мне с ним делать? – не понял мальчик, вертя в руках подарок высшей.
- Амулет предназначен той, что приведет тебя к твоей звезде, - женщина с кошачьей головой решила запутать человека загадками, - пока его время не пришло, слушай внимательно… ты маг и можешь уйти из своего сна куда угодно, так?
Мальчик зажмурился, припоминая, как отец несколько лет назад рассказывал об этом. Да, маг может во сне уходить, в том числе и в далекое будущее.
- Тогда почему ты не можешь сбежать от своей сестры? – поймав мысли мальчика, спросила богиня. – Она не так сильна после смерти, ей будет трудно догнать тебя… К тому же, она ищет следы твоей магии.
- При чем тут амулет? – разглядывая большой опал на спинке жука, поинтересовался царевич.
- Какие люди недогадливые, - фыркнула богиня, - даже маги. Тебе надо лишить себя способности колдовать. Маг может отдать силу умирающему телу своего последующего перерождения. Тем самым ты запутаешь преследователя и спасешь человека. Амулет же… впрочем, не сейчас, ты сам все поймешь, когда придет время. Только предупреждаю, если тот, кому ты доверишься, погибнет, то и ты умрешь в том же самом возрасте. Вы воплощения одной души, имеете схожие судьбы, а после передачи силы станете практически одним человеком, существующим в разные времена. Если хочешь избавиться от кошмаров, царевич, тебе придется довериться незнакомцу. Запомни, создатель мира допускает ошибки. Случается, что душа рождается не под своей звездой. Ей тогда предначертано умереть на пороге взрослой жизни. Но это можно исправить, если найти потерянную звезду, что покровительствует душе
- Я боюсь, – скис ребенок.
- Увы, мы не должны посвящать смертных в свои секреты, - богиня повернулась к нему спиной и начала растворяться в воздухе. – Я и так о многом проболталась. Ищи путь к спасению. Сделай это сам. Не бойся. У тебя все получится лучше, чем я ожидаю…
Царевич, сжимавший в руке подарок богов, еще долго стоял посреди просторной комнаты заброшенного дома и думал, как ему решить свои проблемы. И только когда забрезжил рассвет, он понял, что верные слуги, скорее всего, уже обыскались его. Он повесил амулет на шею и уверенно направился в сторону тайного входа во дворец. Богиня говорила слишком запутанно. До следующей ночи еще далеко, и есть время найти ответы на сложные вопросы, чтобы спастись.

Часть 1. КАК ПОВЕРИТЬ В ЧУДЕСА
Отдел странных явлений (Department of Strange Affairs) организован в 1917 году большевиком Зверовым Семеном. Тогда он назывался отрядом по борьбе с нечистью и был призван разработать законы и подзаконные акты о правах нечеловеческих существ. В 1936 году входил в состав НКВД, далее – КГБ и ФСБ, где и получил свое нынешнее название. Главой отдела назначается человек, способный общаться с нелюдями. Маги, по сути тоже являющиеся людьми, по уставу не имеют право занимать этот пост. ОСЯ следит за соблюдением изданных еще в советское время законов, имеет санкцию на арест нарушителей, даже если те являются представителями кланов антропоморфов (список состоящих в них приведен в приложении). Каждый сотрудник ОСЯ не имеет права рассказывать людям, не состоящим в ОСЯ о специфике своей работы. Начальник, агентурная служба, отряд быстрого реагирования и прочие сотрудники в случае увольнения немедленно ликвидируются. К 1985–1987 годам отдел устанавливает связи с американскими коллегами из ФБР, а также Трансильванским комитетом защиты ведьмовства и вампиризма.

Москва, конец лета, 1994 год
Во главе круглого стола, покрытого зеленым бархатом, нервно крутя в руках стакан с водой, сидела рыжая кудрявая женщина. Бесцельный взгляд ее красивых глаз приковался к всплескам в стакане. Они сидела молча и только слушала присутствующих: троих мужчин с виду лет пятидесяти-шестидесяти и их подчиненных, выглядевших несколько младше. Однако если посмотреть в глаза всем собравшимся, то в них легко было уловить мудрость старцев. Широкоплечий старец в форме, с генеральскими погонами и несколькими планками наград, частично скрывающимися под обширной серебристой бородой, поднялся со своего места и обратился к женщине:
- Госпожа Иванова, вы сами понимаете, что не можете стать начальником из-за двух пунктов в вашей биографии: происхождение и способности к колдовству. В руководстве нужен человек.
- Из всех верных отделу вашим требованиям, генерал, удовлетворяет только Кощеев. Но вы сами представьте этого тридцатилетнего мальчишку в этом кресле!
Она указала рукой на черную кожаную спинку, на которую минуту назад облокачивалась сама.
Невысокий узбек в зелено-красном халате поднял руку и, получив одобрительный кивок от седовласого генерала, начал свою речь:
- Госпожа Маргарита, мы согласны на любого человека из этого мира, не способного к магии. Даже на мальчишку, как вы сами выразились. Так что…
- Папа, - вдруг вскочила с места девчонка.
Не знай госпожа Иванова, что она явилась на совет богов, и что перед ней восседают высшие из трех самых могущественных на всем полушарии кланов, она бы потребовала немедля вывести из зала это черноволосое существо в драных джинсах, грязных кедах и красной китайской футболке с котенком, которое ко всему прочему ничего не слушало и надувало в течение всего заседания пузыри из жвачки.
Смешок прошелся в рядах богов, когда девчонка протянула Маргарите аккуратно завязанную картонную папку.
- Вам нужен функционер? – лукаво глядя на рыжую колдунью, спросила девочка и надула огромный пузырь, а когда тот лопнул, а женщина кивнула, продолжила. – Думаю, этот вам подойдет больше, чем Кощеев. Его придется найти, многому научить, даже заинтересовать. Благо, есть чем. Но посмотрите на фотографию и представьте это в кресле начальника.
Чуть заметная улыбка скользнула по хитрому лицу девочки, когда она открыла документы и вытащила оттуда цветную фотографию, напечатанную на листе двадцать на тридцать. С нее на женщину смотрел мужчина, ее ровесник, серьезный и печальный, его густые темные брови налегали на большие глаза, широкий нос дополнял массивное с крепкими скулами лицо. А на коленях у этого человека сидела девочка лет десяти. Самая обычная, на первый взгляд: темные волосы заплетены в две косички, закрепленные яркими китайскими заколками, а в ее взгляде читался то ли ужас, то ли боль, то ли то и другое одновременно.
- Мне он нравится, - заключила Маргарита, все еще всматриваясь в портрет, - достойное лицо, оказалось бы оно еще и подходящей личностью.
- Вы ж сами говорили о беспомощном функционере. Какая разница, кто сидит в кресле начальника. Фотография солидная, следовательно, уважать человека будут. А что касается дел, то тут вам и карты в руки, - рассуждала, изредка надувая пузыри, девчонка, - все ж равно заслуги будут приписывать ему, а не вам. И, поверьте, этот человек для нас очень важен!
- Дочка! – вскочил вдруг узбек. – Не знаю, зачем тебе нужен этот никудышный депутат, но лично мне, Зевсу и Одину, как говорят люди, до лампочки.
Не говоря ни слова, девочка прошла на место и устроилась там, положив ноги на стол и покачиваясь в кресле. Она делала вид, будто бесцельно уставилась в потолок, но в то же время внимала каждому слову, произносимому в зале заседаний. Ее кандидатуру критиковали все, кому не лень, даже Маргарита, которой сперва понравился интеллигент из государственной Думы, принялась утверждать, что вместо обучения и посвящения какого-то левого мужика, она отведет Кощеева в парикмахерскую, обрежет ему косу и переоденет в костюм от Зайцева.
Закончив гневную тираду, противоречащую воле безбашенной богини, пускай и дочери одного из глав, Маргарита уселась в кресло и подтянула к себе черный телефон.
И тут девчонка, лопнув очередной пузырь, поднялась на ноги и, сверля колдунью жестоким взглядом янтарных глаз, медленно пошла в ее сторону.
- Мы подчиняемся законам вашего отдела, все суды проводятся под вашим контролем, вы в некотором смысле стоите выше нас и, следовательно, вправе не прислушиваться к древнейшим. Это факт. Так что, выбирайте сами, Кощеев или мой кандидат. Скажу лишь, что с депутатом вас ждет более светлое будущее.
- Что ты задумала, Баст? – нахмурившись, поинтересовался отец, сжав кулаки.
От бесшабашной девчонки, богини любви и веселья, можно было ожидать чего угодно. И если она преподносит главной колдунье отдела странных явлений фотографию серьезного человека, в этом что-то есть.
- Папа, меня тяготит давний долг, - призналась богиня, бросив в сторону отца косой взгляд, - к тому же, есть сведения, что изгнанный готовит нечто гадкое.
Последняя реплика заставила всех, даже Маргариту, вздрогнуть от ужаса. Единственное, чего не понимала колдунья, при чем тут рядовой депутат из фракции Жириновского. И этот вопрос она поспешила задать.
- Ключ ко всему – девочка, - по-кошачьи сощурилась Баст, - она должна жить во что бы то ни стало! И отец ради нее готов спуститься в Аид и разорвать на части самого Цербера.
- Стойте, - высокий брюнет в белом костюме взял лежавшую на столе фотографию, всматриваясь в черты девочки, - не та ли это пациентка…
- Она, - подтвердил сухощавый молодой калмык, сидевший рядом с ним.
Маргарита, хлопая глазами, глядела то на одного высшего, то на другого. А те, словно мяч, перекидывались всяческими репликами, в каждой из которых присутствовали недомолвки. Боги многое знали, что-то затевали и собирались включить в игру и отдел странных явлений. Руки колдуньи крепко держали преподнесенную папку. Она прекрасно помнила один из постулатов, записанных на первых страницах каждого архива: «Логика богов порой странна, однако со временем все встает на свои места». Если им не подыграть, они могут обойтись и сами, и тогда еще неизвестно, чем закончатся их игры.

Сочи, 1994 год
Морские волны, окрашенные закатным солнцем в алый цвет, бережно ласкали бетонный волнорез, на котором, скрестив на груди руки, стояла девочка лет десяти. Тонкая, словно тростинка, она даже при таком слабом ветре, казалось, с трудом держалась на ногах. Ее короткое платьице развевалось на сильном ветру.
– Мама, – шептала девочка себе под нос, и по ее щекам текли слезы, – когда ты придешь, мама?
В свои десять лет она не хотела верить в смерть. Единственным ее желанием было забыть произошедшее совсем недавно, убедить себя в том, что мама просто уехала далеко-далеко и не может вернуться. Так говорил папа про дядю Юру, который уехал в Хайфу три года назад. Мамин брат никогда не вернется в Москву, но он временами звонит, поздравляет ее и папу с праздниками. А когда была жива мама, то с ней он мог разговаривать часами. Правда, вся эта болтовня сводилась к приглашениям переселиться в Израиль, папа был против, и поэтому мама всегда вежливо отказывала брату.
А теперь мамы нет. Память ребенка, говорят, недолговечна. Он очень быстро забывает плохое, но перед глазами десятилетней Юли уже три месяца стоял тот страшный майский день, когда они с мамой возвращались с дачи. Мама всегда аккуратно водила машину. Дочка прекрасно это знала. И надо же было пьяному водителю на уазике выехать на встречную…
– Мамы больше нет, – сказал ей отец, когда она лежала в больнице.
Кома. Знакомое состояние. Юля не пропускала ни одну серию «Санта-Барбары» и «Просто Марии», и прекрасно знала, что творится с человеком в этом состоянии. Он лежит на кровати, его держат за руку и просят не умирать. Но ни один автор сериала почему-то не написал о том, что душа больного бродит по нескончаемому лесу, в котором растут высоченные фиолетовые деревья, и встречается там с духами умерших, разговаривает с ними. Конечно же, человек не слышит ни слова из того, что говорит ему расстроенный родственник. Зато гуляет по лесу, где можно встретить и воплощение своих мечтаний, например, Волшебника Изумрудного города, о котором были практически все сны девочки. И не только его...
Юля запомнила последнюю встречу в лесу. Напротив стоял мальчишка ее возраста и слезно умолял забрать у него колдовской дар. «Я стану ведьмой!» – подумалось тогда девочке, и она с превеликой радостью согласилась, ни на секунду не задумываясь о последствиях. Никаких ощущений: ни боли, ни радости. Юля только почувствовала, как собеседник взял ее за запястья теплыми руками. И ничего особенного, казалось, не произошло. Мальчик, вообще, быстро отвернулся и сказал, будто Юля теперь его должница, и через много лет ей придется спасти ему жизнь. Где, как, когда… девочка не успела и спросить. Мир перед ней пошел кругом, она зажмурилась, а когда открыла глаза, то лежала в больничной палате. Только спустя несколько дней, когда девочка немного окрепла, отец и сказал ей, что мама умерла.
Плакать, в отличие от отца, почему-то совсем не хотелось. Перед глазами плыли яркие воспоминания. Ее мама, веселый жизнерадостный человек, все время улыбалась. А еще мама очень любила ирисы. Желтые ирисы с фиолетовыми пятнами.
– Она жива, – уверенно прошептала Юля, вжимаясь головой в подушку. – Она ушла в тот лес с фиолетовыми деревьями, чтобы вырастить там цветы. Потому что там да ужаса скучно и тоскливо. И она скоро вернется.
Девочка не понимала, почему она говорила именно так. Папа и врачи сочли, что она защищается, не желая впускать правду в душу. Юля быстро шла на поправку, и вскоре перестала, закрывая глаза, нашептывать сказки про маму и ирисы. И только таинственный незнакомец из леса изредка приходил, чтобы проведать свою знакомую.
– Как там мама? – спросила Юля, когда гость из потустороннего мира невесть откуда появился в квартире.
Он сидел на столе и внимательно осматривал все вокруг, будто сервант, телевизор и полка с фарфоровыми куклами были для него в диковинку.
– Я не знаю, – грустно ответил мальчик, пряча печальный взгляд серых глаз, – я вижу только тебя, потому что я – это ты, а ты – это я.
– Но мама живет в том же лесу, что и ты, неужели тебе сложно найти ее и привести обратно? – Юля сжала крохотными кулачками светлое просторное одеяние гостя-привидения.
– У меня слишком много дел в мире живых, и я не могу искать ее. Я вообще мало на что способен после того, как передал тебе силу. А ты не пользуешься ей…
Юля нахмурилась, но отпустила ангела-хранителя, или как там его... бескрылого и с отсутствующим нимбом.
Она отошла к окну и попробовала прищелкнуть пальцами, в надежде зажечь хотя бы маленький огненный шарик. Вроде бы, именно так поступали всяческие колдуны, о которых Юля читала в сказках. Она пыталась дуть на ладони, желая вызвать смерч. Широко расставив руки, она ожидала, что сейчас ее окатит как из ведра. А потом, обозвав карандаш волшебной палочкой, принялась махать ей налево и направо, пока чуть не разбила с размаху окно. Ничего не происходило, а гость, грустно улыбаясь, следил за тщетными попытками девочки и снисходительно улыбался.
– Ты желаешь использовать разрушительное чародейство, – наконец, сказал он и спрыгнул со стола. – Давай подскажу. Приложи руку к стене, и ты увидишь, что происходит в соседней комнате. Возьми мешок с вещами, и ты поймешь, что там лежит. Даже закрыв глаза, ты сможешь в момент опасности увидеть, как к тебе крадется убийца.
Последнее он сказал чуть слышно и подернул плечами, будто сам совсем недавно пережил это и не хотел вспоминать. Девочка вздрогнула, но робко положила руку на валявшуюся на диване книгу и начала читать. И надо ж было в этот момент отцу зайти в комнату.
– Юля, ты знаешь Пушкина наизусть? – удивленно спросил он.
Девочка вздрогнула от неожиданности и посмотрела на гостя, научившего ее читать книжки, не листая. Папа, нахмурившись, смотрел на пустое место перед сервантом, но Юля тогда еще не понимала, что он видит только чашки и блюдца, изящную фигурку Дон Кихота с книжкой в правой руке и вышитую несколько лет назад мамой салфетку-снежинку. Папа не замечал лысого мальчишки в белой то ли футболке, то ли рубахе, что, дрожа, прокрался и спрятался за спину Юли.
– Я волшебница! Я умею читать книжки через обложку! – полная счастья, похвасталась девочка. – И моему другу, – она оглянулась, чтобы встретиться взглядом с призраком, – очень нравятся эти стихи!
Отец покачал головой, взял дочь за руку и вывел из комнаты. Он не верил ни одному слову! Девочка почувствовала себя героиней «Малыша и Карлсона». Только вместо чудака с пропеллером к ней приходил дух и учил ее колдовать.
Юля сразу решилась и рассказала отцу о неведомом пришельце и магии. Но после этого папа вдруг стал приглашать домой разных врачей, которые подолгу разговаривали с дочерью, показывали страшные черные пятна на белых картонках, а потом она пыталась подслушать из-за двери, о чем так долго говорили доктора с отцом. Дар, конечно, помогал расслышать все, но понять уйму незнакомых слов было тяжело. Юля отыскала и «Словарь иностранных слов» и «Медицинский справочник», которые тайком читала, пока папа не видел, мама-то была медсестрой, и эти книги стояли на видном месте. Уйма сложновыговариваемых выражений угнетала, и вскоре девочка запуталась. Она поняла одно — доктора пытались узнать, безумна ли она, или, как многие фантазеры, выдумывает сказки про мальчика и магию. Юля прекрасно знала, что она в своем уме, а ее призрак существует и помогает ей сберечь его сокровище.
Интересный дар – можно, положив руку на учебник, прочитать любую его страницу. Юле очень понравилось шпаргалить. Когда одноклассники мучились, доставая помятые бумажки из колпачка шариковой ручки и пытаясь подглядеть в учебник или тетрадку, Юля спокойно клала руку на книгу и читала все, что ей было нужно.
Только отец все равно беспокоился. И однажды он позвал дочку и сказал, что отвезет ее в санаторий в Сочи.
Юля несколько лет назад отдыхала на юге. С мамой и папой. А теперь только с папой. Мамы нет рядом. Поэтому боль в глубине души постоянно давала о себе знать. Нет, не послеоперационный шов напоминал о себе. О шраме, пересекающем грудную клетку, девочка почти забыла, он уже почти рассосался. Каждую ночь Юля уговаривала некрасивый розовый шов зажить поскорее и, казалось, в этом ей помогала магия таинственного пришельца. Только мама никогда больше не придет, не увидит этого прекрасного заката, не поговорит с дочерью и папой. И даже дядя Юра перестал звонить после ее смерти.
Девочка каждый вечер убегала из санатория, забиралась на волнорез и ждала, когда же приплывет мама. Оттуда, из-за моря, из дальних стран.
– Мама, вернись… – тихо шептала она волнам.
Иногда ей казалось, будто мимо нее проплывала стая куда-то спешащих русалок, и одна из них, оборачивалась на шепот и словно махала рукой. Жаль, что женщины с рыбьими хвостами — всего лишь сказка.
«Алые паруса», Ассоль… Юля обожала эту книгу. И почему-то казалось, что и к ней должен из-за моря приплыть корабль. Только не с прекрасным принцем, она еще немножко не доросла, на палубе будет стоять мама в светло-желтом платье с фиолетовыми горохами.
– Она не придет, – раздался знакомый голос за спиной Юли.
Девочка обернулась, потому что прекрасно знала, кого там увидит. Ее личное привидение сидело, свесив ноги и пытаясь задеть пальцами воду. Мальчишка за те три месяца, что не являлся к Юле, успел отрастить челку.
– Привет! – обрадовалась девочка, и попыталась обнять давно не посещавшего ее потустороннего гостя.
Но мальчик лишь посторонился и чуть не упал в воду.
– Тебе нельзя трогать меня, – как всегда равнодушным тоном заметил он. – Ты живая, а я – нет.
– Ты умер? Ты тоже умер, как и моя мама? Такой маленький, и умер? Ты тоже попал в катастрофу? Тебя переехала машина?
Девочка засыпала таинственного гостя вопросами, но он лишь качал головой в ответ.
– Я умер, – наконец, когда она прекратила тараторить, спокойно заявил он, – давно-давно. В те времена мир был другим. Не таким шумным. В нем было меньше чудовищ. Машин… так вы их зовете?
Он уже не раз видел автомобили. Поток стремительно мчащихся по проспекту чудищ, сверкающих заключенными в прозрачную оболочку огнями, сильно испугал призрака, когда тот выглянул в окно Юлиной квартиры. Красные, черные, желтые и зеленые, с грозным воем они летели вдоль улицы и смели бы все оказавшееся у них на пути. Первый раз призрак просто отвернулся и пожелал больше не смотреть на мир, в котором живет спасенная им девочка. Но со временем он привык и начал заворожено наблюдать за стремительно несущимися неведомыми гигантами. И однажды даже мечтательно произнес, что и сам не прочь прокатиться.
– Смерть оказавшегося на пути машины ужасна, – он не отрицал. – Мне было легче. Но я не вправе рассказать об этом. Как не могу и представиться. Меня нет, поэтому и назвать меня никак нельзя. Не раз говорил.
– Тогда ты просто мальчик, который подарил мне волшебную силу! И я хочу отблагодарить тебя! Представляешь, – девочка грустно улыбнулась, – я теперь могу не учить уроки и получать в школе пятерки.
Но призраку это оказалось не понятным. Он только грустно улыбнулся и заметил:
– Я рад, что ты нашла применение моему дару. Значит, я могу быть спокоен за него. И уйти.
– Нет, – отрезала Юля и хотела было схватить гостя, но тот ловко извернулся и пошел прочь:
– Мне не место здесь. Прощай и спасибо.
– Ты мой единственный друг, – прошептала девочка, опускаясь на колени, – все в школе считают меня сумасшедшей.
Она закрыла лицо руками и расплакалась.
– Ты не сумасшедшая, – вдруг услышала она и почувствовала, как кто-то держит ее за плечо.
Юля медленно поднялась, а он и не препятствовал, отпустил.
Нет, таинственного призрака и след простыл. Перед ней стоял мальчик, ровесник. Он был чуть выше ее, светловолос и одет в сшитую на скорую руку третьесортную китайскую одежду: джинсы с аппликацией кота Тома на кармане и футболку в ядовитую полоску с Дональдом.
– Ты, настоящий? – наклонив голову набок, спросила Юля, разглядывая мальчишку.
– Дура, что ли? – сощурившись, спросил мальчуган, словно и не он вовсе минуту назад уверял ее в нормальности.
– Ты такой же, как и все, – фыркнула Юля, отходя от неизвестно откуда взявшегося мальчишки.
Она понимала, что вряд ли призрак стал принимать облик современного ребенка, чтобы пожить в этом мире.
– Ты тоже сбежала из лагеря? – поинтересовался вдруг мальчик.
– Нет, – отвернувшись, односложно ответила Юля.
Она не очень-то хотела рассказывать случайному мальчишке, что приехала сюда с отцом на лечение. А особенно больно ей было вспоминать о маме и призраке волшебника, который подарил ей интересные способности. Отец, казалось, хотел скорее забыть о жене, и поэтому уже неделю гулял с высокой рыжеволосой красоткой в синем сарафане. Кажется, он звал ее Марго, а она до сих пор предпочитала обращаться к нему официально – Антон Викторович. Девочка предполагала, что эта женщина крутит с папой самый обычный курортный роман, да и папа умолял Юлю не вмешиваться в его дела, ссылаясь на что-нибудь важное, и вечно просил сидеть в санатории, закрывшись на все замки. Хотя, про отца-то и его новую женщину рассказать мальчишке как раз можно. И Юля решилась немножко приврать и приукрасить.
– Я совсем не нужна папе, который только и делает, что гуляет с любовницей! – выдала она.
– А я, – мальчишка вздохнул и уселся на край волнореза, где только что стояла Юля. – меня вообще, никто не любит. Даже вожатой нет дела ни до меня, ни до остального отряда. Словно все мы пустое место. Вот я и сбежал из лагеря. Так, на один вечер. Пусть меня найдут, вот!
– Такой же! – улыбнулась Юля уголками губ. – Я сегодня тоже решила сбежать от папы, пусть он со своей Марго меня поищет. Мы отдыхаем в Мацесте, а я села на автобус и доехала до Адлера. Надо ж как-то привлечь к себе внимание, да?
В глазах девочки читались коварство и злоба, а в чуть заметной улыбке – нахальство, она была довольна своим поступком.
– Ну, – с тоской в голосе заявил мальчик, – я не решился убегать так далеко. Наш лагерь неподалеку. И так, думаю, выговор будет.
И они рассмеялись.
– Слушай, а как тебя зовут? – поинтересовался он.
– Юля Шаулина, – она протянула руку.
Девочка любила копировать действия папы. Когда к ним в гости приходил какой-нибудь солидный человек: депутат или бизнесмен, папа всегда называл ему свое имя и протягивал руку.
– Ваня, – смущенно заметил мальчуган и неуверенно пожал хрупкую девичью ладошку.
Они еще некоторое время молча сидели и смотрели на закат, а потом медленно прошли по волнорезу, чтобы поскорее покинуть неуютный ночью пляж.
– Знаешь, Юля, – вдруг сказал он, посмотрев прямо в глаза маленькой беглянке, – в одном американском фильме мальчик и девочка сбежали из дому, чтобы подружить своих родителей?
– И что ты хочешь этим сказать? – сощурилась Юля.
– Что-что, – вздохнул собеседник, – а давай сделаем как они. Сбежим куда подальше, пусть родители поволнуются. На самом деле, мы им нужны, просто они… ну, считают, что мы не можем их не любить. Ну, а мы вляпаемся в какую-нибудь историю и…
– Нас прирежут рэкетиры, – перебила его девочка. – Потому что мы живем не в Америке, а в России. Тут и милиция неправильная. Никто не спросил, куда мы одни вечером поехали. А если нас не найдут, мы умрем с голоду и попадем в лес с фиолетовыми деревьями.
– Куда? – лицо Вани вытянулось от удивления.
И Юле пришлось рассказывать, что она видела, когда была в коме. Мальчик заинтересованно слушал ее, боялся перебить. Казалось, будто он не верил и пытался найти в рассказе Юли то маленькое противоречие, зацепившись за которое можно было б ляпнуть: «Брехня!» А когда девочка начала рассказывать о призраке и о дарованных ей магических способностях, ее собеседник и вовсе заинтересовался. Вот, значит, как... и изъявил желание познакомиться с грустным потусторонним юнцом. Ваня старался говорить как можно серьезнее, чтобы сказочница не заподозрила лжи.
– Боюсь, что он не покажется тебе, – угрюмо буркнула Юля.
Они шли куда глаза глядят по улицам Адлера. Им не было страшно. И не важно, в темных проулках могли ошиваться бандиты и хулиганы. Дети верили, что, как в американских фильмах, в самый ответственный момент прибегут папа, Марго и Ванина вожатая и спасут их от любой беды.
– Знаешь, – добравшись до остановки, шепнула Юля на ушко, – а поехали в центр города. Там в Ривьере есть один дом. Экскурсовод говорила, что в нем никто не живет, и туда нельзя заходить.
– Не надо туда лезть, – хмуро заметил Ваня. – Давай куда-нибудь поближе сбежим! Чтобы часов в двенадцать я в лагерь вернулся.
– Фи, – она поморщилась, – уговорил меня, а сам в кусты? Порядочный ты наш Айвенго! Если бежать, то по-настоящему! И спать не в мягкой постели, а…
Вот девочка и предлагала для этого забытый розовый домик в парке «Ривьера», в который никто не ходил вот уже больше ста лет. Как помнила Юля из рассказа экскурсовода, в 19 веке в особняке жили пьяницы. У них рос невкусный виноград, из которого получалось только кислое вино. Однажды их товар купил какой-то знатный человек. Ему не понравилась кислятина, и он приказал вырезать виноградники этих пьяниц. А тем пришлось бросить дом и уехать в другой город.
- Только не пьяницами были те люди, - поправил ее Ваня, - а виноделами. Профессия у них такая. Ну, а если в заброшенном жилище нет привидений, то там можно и переночевать.
Тем более, Юля уверяла, что в случае опасности ее дар предупредит ее, и они смогут спастись.
– И почем ты купила свои магические способности, колдунья? – спросил Ваня, когда ребята уже подъезжали к парку.
– Я не купила, – отмахнулась Юля, – я взяла их на время, на сохранение. То есть, я этакий сейф. Ну, а пока берегу, мне надо ими пользоваться. Чтоб не протухли. Хозяин мне разрешил.
– А его, случаем, не Дьяволом зовут? – перепугался мальчик. – Вдруг он у тебя потом, как в ужастиках, душу заберет?
– Нет, что ты, – широко улыбнулась девочка, которая благодаря приобретенным способностям чувствовала, что лагерный беглец стал ее близким другом, – если он и дьявол, то очень маленький. Еще у него после смерти забрали имя, и он не может ничего сделать.
– Он смотрит на мир твоими глазами, – заключил Ваня, выходя из автобуса и подавая руку своей новой знакомой, – он пользуется твоим телом. И заберет душу. Ты что, телевизор не смотришь?
– Не люблю ужастики! Тем более, мой призрак – вовсе не страшный. И ни капли не похож не то что на Франкенштейна, но и на Фреди Крюгера или какого-то прыщавого зомби. Ладно, попытаюсь вас познакомить, чтоб не боялся!
Ничего не оставалось делать, только согласиться.
Дети, ободрав локти и коленки о сухой бурелом на холме, наконец, забирались под крышу заброшенного много лет назад особняка.
Когда-то Юля боялась темноты. Ей казалось, что из углов вылезают страшные черти, желающие ее съесть. В такие моменты она обычно обнимала большого плюшевого мишку и пыталась поскорее уснуть. Но игрушка одиноко спит на диване в Москве. Сейчас рядом с девочкой незнакомый мальчик, который смело идет по прогнившему деревянному полу, не боясь провалиться в подвал.
– Почему все девчонки – трусихи? – буркнул он, недовольно оглядываясь на Юлю.
Его голубые глаза в слабом свете луны, проникающем в дом сквозь щели, блеснули как-то не по-доброму, и девочке показалось, что ее спутник вот-вот превратится либо в страшного вампира, либо в вурдалака. И она отшатнулась.
– Да нет тут никого! А экскурсовод наврала, чтобы всякие любопытные дети сюда не забирались! – отмахнулся Ваня.
Девочка кивнула.
Пустые комнаты, в которых не то, что кровати, но и сундука нет. Где-то в середине пола зияли дыры. Не заметишь – наступишь, и провалишься в подвал. Тебя не найдут. Будешь сидеть, кричать, но прийти на помощь окажется некому, потому что экскурсоводы подумают, что в таинственном доме завелись привидения. А дети умрут и станут призраками заброшенной усадьбы. Грустная участь.
Над головами ребят, крича, пролетела стайка летучих мышей.
– А что, если это вампиры? – прошептала Юля.
– Да, – протянул Ваня, – вот осинового кола у нас нет. И чеснок я не люблю. Поэтому меня укусят первым.
Девочка задрожала и крепко вцепилась в руку спутника.
– Не бойся, – осмелев, заявил он, – вампиром быть не так и плохо. Потому что они бессмертные.
Словно в подтверждение сказанному, над головами детей, крича, промчалась еще одна стайка кровопийц.
– Ладно, ты спать не хочешь? Для того чтобы основательно потеряться, нам нужны силы. Значит, надо хорошенько выспаться. Если боишься – спи, а я послежу, чтобы вампиры тебя не покусали. А потом поменяемся. Так обычно делают в походах...

СКАЧАТЬ ПОЛНЫЙ ТЕКСТ ПРОИЗВЕДЕНИЯ

Переход в раздел Библиотеки