Белое Пламя

Часть первая
БЕСПАМЯТНЫЙ ПЛЕННИК

Когда окончится война,
И мой народ залечит раны,
Новорождённая страна
Попросит мощи великана.
И вдруг окажется, что жизнь
Имеет главное значенье.
А мы над пропастью во ржи
Сражались с собственною тенью.

С. Трофимов. Когда окончится война

Глава 1. Маленький кусочек долгого пути

– Эй, паренёк! Подвезти?
Стройный, невысокий юноша в чёрной одежде военного покроя обернулся и окинул взглядом дородного селянина, притормозившего рядом с ним телегу, запряженную лошадью.
– Подвезти, – кивнул головой путник. – Коли нам по пути.
– Залазь. – Мужик хлопнул широкой ладонью по скамье рядом с собой.
Парень легко запрыгнул в телегу и сел рядом с возничим.
– С войны едешь? – дружелюбно поинтересовался хозяин телеги, разглядывая рюкзак за спиной паренька и два коротких клинка в плотно пристёгнутых к ногам ножнах.
Мечами эти клинки можно было назвать только из уважения к хозяину. Не больше пятидесяти сантиметров, скорее длинные ножи, чем мечи. Ножны крепились необычно, короткими ремнями – одно крепление у бедра, второе – у самого колена. Удобно, но уж очень непривычно видеть мечи без оружейного пояса.
– С войны, – подтвердил паренёк.
– Зовут-то тебя как?
– Ален.
– А меня Степаном кличут. Далеко едешь-то?
– Домой, – короткий, лаконичный ответ.
Они замолчали. Степан поёрзал, не решаясь заговорить с попутчиком вновь. Достав из-за пазухи флягу, мужик предложил пареньку:
– Будешь?
Ален кивнул, взял флягу и сделал большой глоток. Его мгновенно скрутило, в животе взорвался огненный шар, а на глазах выступили слёзы. Кое-как отдышавшись, парень вернул флягу хозяину.
– Грань!.. Предупреждать же надо, – просипел он.
Селянин расхохотался и сделал несколько больших глотков, даже не поморщившись. Путника от этого зрелища передёрнуло. Жидкость во фляжке была минимум семидесятиградусной.
– А где живёшь-то? – продолжил расспросы Степан. – В Марьковке?
– Нет, – ответил паренёк. – В Марьковке переночую, и в Золотую Дубраву…
– На постоялый двор пойдёшь, али живёт у тебя там кто?
– «Золотой Лист» ещё работает?
– «Лист»? – Мужик крепко выругался в адрес постоялого двора и его хозяина. – Работает, что с ним станется?
Селянин помолчал, исподтишка разглядывая попутчика. Дядька он был общительный и долго молчать не мог. Парнишку, видать, уже разморило от тёплого весеннего солнца и выпитого самогона, он едва держался, чтобы не уснуть. Как он сидит в полной форме в такую жарищу? Даже перчаток не снимет. Да и форма – офицерская, не солдатская. Вот только очень уж молоденький мальчишка, лет семнадцати всего. Тут солнечный блик упал на как будто специально затемнённый и тусклый Знак на левом плече юноши, и Степан гулко сглотнул, чувствуя, как внутри всё похолодело. Странный Знак. И маги носят Знак справа, а не слева. А само изображение…
– Грифон… – выдохнул поражённый мужик. – Так ты грифонец!..
– Не грифонец, – неохотно ответил юноша и тут же, поморщившись, прикрыл Знак ладонью. Когда он отнял руку, серебряная эмблема стала ещё тусклее и даже как-то смазалась. Различить теперь легендарного зверя было почти невозможно. – Мне не нравится это слово. Просто грифон.
– Так ты из сотни «Грифона»? – спросил Степан после нескольких минут молчания. – Я слышал, что все грифонцы погибли…
– Я остался, – ответил маг, уставившись на свои затянутые в перчатки и сжатые в кулаки руки.
Степан снова глотнул из своей фляги и посмотрел на парня. «Неужели он?.. Да нет, не может быть... Ведь совсем мальчишка… И всё-таки?..»
– Так ты что же… всю войну прошёл? Все шесть лет?
Ален кивнул. Тут уж Степан умолк надолго. Селянин немало слышал о легендарной сотне «Грифона», в которую брали только высших боевых магов. Десяток «грифонов» стоил тысячи простых воинов, не говоря уж о командоре и двух его командирах. Те, способные втроём справиться со средних размеров армией, стали легендами при жизни. Лишь благодаря им, магам ордена Грифона, Сильена, Серебряная Империя, победила варварский Нимадорг с их лютыми войнами и проклятыми некромантами. В последнем сражении легендарная сотня приняла на себя удары вражеских магов мёртвых и, погибнув, всё-таки принесла победу империи.
Но чтобы такой пацан… и всю войну…
Отчуждённость и замкнутость читалась в каждом движении юноши. Даже в его неподвижности. Он был чужим всему живому. Словно кусок льда в пламени. Холодный неживой камень. Селянину до боли захотелось увидеть этого мальчишку живым! Да так напомнил он ему о погибшем сыне…
– Слышь, парень, – позвал Степан, когда телега уже въезжала в посёлок, – не надо тебе в «Золотой Лист», там деньги дерут немалые. У меня переночуй, а завтра со мной до Дубравы поедешь. Всё равно мне по дороге.
Ален долго смотрел на Степана… так долго, что тому стало слегка не по себе.
– Спасибо, – ответил, наконец, путник.
Дома Степана встречала жена и шестилетняя дочка. Прехорошенькая девчушка по имени Лика. Шустрая, как смерч, она прыгала вокруг отца и приехавшего с ним мага, не замолкая ни на минуту.
– Папа, папа! – верещала Лика. – А кто это с тобой приехал?
– Это великий волшебник, – заговорщицки ответил отец. – Он герой войны.
– Да?! – Девочка хитро уставилась на гостя. – А как тебя зовут?
При появлении малышки отчуждённость и холодность слетели с лица мага, словно от поцелуя богини. Вместо холодного воина перед людьми предстал улыбчивый юноша, с весёлой искоркой в синих глазах, в которых читалась затаённая боль.
– Ален, – улыбнувшись, ответил маг.
– А меня – Лика! А что ты можешь?
– Я всё могу.
– Ух, ты! Покажи что-нибудь!
– Доченька! – Покрасневшая от смущения мать попыталась урезонить девочку. – Некрасиво приставать к незнакомому человеку. Тем более, к волшебнику.
– Мы уже знакомы! – капризно выпятив нижнюю губку, сказала девочка.
– Всё в порядке, не беспокойтесь, милая хозяйка! – успокоил гость. – У вас замечательная дочь!
– Вы, наверное, устали с дороги, – сказала хозяйка.
– О нет, что вы! – ответил парень. – Я совсем не устал.
– Ну, покажи что-нибу-удь! – заныла девочка, повиснув на руке волшебника.
Ален прищурился и щелкнул пальцами. Вокруг девчушки закружились огромные разноцветные бабочки, которые с удовольствием садились на подставленные ладошки. Девочка взвизгнула от восторга и погналась за бабочками по двору. Через минуту бабочки рассыпались серебристой пылью, а Лика заверещала:
– Ещё, ещё!
Маг искренне засмеялся, запрокинув голову к небу, что-то шепнул, дунул на раскрытую ладонь. И вот уже вокруг девочки ведут хоровод распрекрасные феи, а она, смеясь, как звонкий серебряный колокольчик, вовсю старается повторить их танец…
Анжела смотрела из окна на играющую в саду дочь. Лика и волшебник бегали по саду, иногда он что-то творил для девочки, но уже четверть часа они просто играли в «салочки». Ален забросил свой рюкзак и куртку на дерево и носился с малышкой наперегонки. Женщина хорошо знала, что большинство людей воспринимают игры с детьми, как неизбежное зло. Особенно с чужими детьми, особенно с такими липучками, как Лика, и особенно – суровые бывшие воины. Но этот юноша искренне радовался и сам казался ребёнком.
Степан обнял жену за плечи.
– Что с тобой, милая? – спросил он.
– Посмотри, – сказала она, указывая за окно, во двор. – Этот маг… Зачем ты привёл его? Ведь он совсем мальчишка. Ты сказал, что этот мальчишка – герой войны… Он даже на воина не похож, посмотри, какой хрупкий…
В этот момент «мальчишка» подхватил девочку на руки, закружил и высоко подбросил. На руках и спине вздулись буграми мышцы. Поймав девчонку, он подбросил её снова.
– Я бы так не смогла, – пробормотала Анжела. – Но всё равно – хрупкий он. Как дитя. Зачем ты его привел?
В это время Лика повалила волшебника на траву и с победным воплем вскочила ногами на его живот.
– Дело ведь не в нём, – сказал Степан.
Жена долго не отвечала.
– Позови их, – наконец промолвила она. – Вечер уже. Ужинать пора.
Даже за ужином Лика ухитрялась прыгать вокруг гостя и что-то не переставая ворковала. Юноша ел очень мало и с аристократичной аккуратностью.
– А какое у тебя воинское звание? – допытывалась неугомонная девчоночка.
– На войне было, или сейчас? – невозмутимо уточнил парень.
– И сейчас, и на войне.
– На войне я был командиром Белой полусотни. А сейчас я – отставной командор запаса.
Муж и жена удивлённо-испуганно переглянулись. «Всё-таки он!..» – пронеслось в голове селянина.
– А какое у тебя полное звание? Оно, наверное, длиннющее? – не желала успокаиваться девочка.
– Ещё какое длиннющее. Ты не запомнишь.
– А вот и запомню! Ты назови!
– Ну, как хочешь. Архимаг Белого Пламени, высший боевой магистр ордена Грифона, герой великой войны империй, кавалер Семиконечной Серебряной Звезды и ордена Славы Сильены, командор Белый Грифон. Запомнила?
Откашлявшись, Степан спросил:
– Так ты… вы… легендарный Белый командир?
– Во-первых, не «вы», а «ты», я тут один, не надо мне «выкать». О, нет, пожалуйста, забудьте о моём звании, или мне придётся сбежать! Пожалуйста, не надо этого трепетного почитания, я не божество. Во-вторых, не такой уж и легендарный.
В голове у Степана меж тем пронеслись мысли о том, почему же тогда герой шёл пешком, один, такой обычный и…
Вереницу мыслей прервал тихий смешок и голос Алена:
– Потому что я сбежал из госпиталя и не хотел афишировать свое появление на пути домой. Я сбежал от отряда сопровождения, почётного императорского караула. Терпеть не могу этот почёт и вычурность. Я военный – зачем оно мне? О, эти вопросы необязательно вслух задавать – на ваших лицах всё живо написано.
Нет, просто не верилось, что один из трёх монстров во плоти – вот этот хрупкий юноша!
– А почему ты из армии ушёл? – наивно спросила девочка.
– А что там делать после войны-то? – пожал плечами юноша. – Моих братьев больше нет, я совсем один. Я и так подзадержался, в госпитале почти полгода пролежал.
– Ты был сильно ранен? – жалея парня, спросила Анжела.
Он отвёл взгляд и хотел промолчать, но Лика повисла на его руке и, доверчиво заглядывая в глаза, спросила:
– Тебя ранили мечом? Или магией?
– И мечом… и магией… и в самую душу, – вздохнул ветеран. – Не знаю даже, как жив остался. Растерял способности и силы. Кому я после этого в армии нужен?
Неугомонная девчушка, обняв парня за шею, снова запрыгнула ему на руки и вытащила из потайного кармана его жилетки необычайно красивую свирель – чёрную с серебром.
– Ой! – радостно взвизгнула девочка и протянула юноше свирель. – Сыграй для меня! Ну, пожалуйста!
Парень взял в руки флейту и, виновато улыбнувшись, покачал головой.
– Нет, – очень мягко сказал он. – Я грустно играю. Тебе не понравится.
– Грустно – это как? – удивилась девочка. – Плохо, что ли? Как наши мальчишки балуются?
– Как ваши мальчишки, – согласился Ален.
– Я тебе не верю, – насупилась девочка.
Мать снова попыталась урезонить дочку, но та взбунтовалась. И Ален сдался. Поднявшись из-за стола, он снял высокие, до локтей, перчатки и приложил к губам свирель. Та ожила…
Печальная мелодия разлилась по дому. В этой музыке было всё. Мечта о свободе, зелёные просторы империи, не выразимая словами любовь и боль. Там была безмолвная, усталая печаль, смерть друзей, страшная смерть всех, кого когда-либо любил. Кровь сотен тысяч врагов, таких же, как и ты, на твоих руках и боль, боль, боль…
Степан внезапно почувствовал, что по лицу его текут слёзы. Он не плакал уже много лет. Свирель пела о любви. О любви раздавленной, утопленной в крови, смерти…
Мелодия закончилась высокой нотой, и маг отнял свирель от губ. Опустив голову, он прошептал:
– Простите…
Не мог он быть Белым командиром. Не мог. Хотя бы потому, что слишком молод! Плачущая Анжела вскочила и обняла юношу. Тот не шелохнулся, а Степан вдруг увидел, какие у парня тонкие и изящные, как у эльфа, руки. Их изящество не портили даже частые шрамы.
– Сколько же ты пережил, сыночек… – шептала сквозь слёзы женщина, лаская юношу, словно мать.
Степан увел жену и на удивление молчаливую дочку и спустя несколько минут вернулся к гостю.
– Жена с дочкой вместе легли, – сказал он.
Маг, отмахнулся от предложенной кровати и, ворча, что может ночевать под открытым небом, а лучше при этом ещё и у огня, лёг у предварительно разожжённого камина. Сам Степан, с трудом представляя, как можно летом спать у камина, расположился на софе у стены. Уснули почти мгновенно – оба устали за день.
Глубокой ночью Степан проснулся, будто от толчка. Он так до конца и не понял, что его разбудило. Паренёк, спящий у камина, тихо застонал. Степан приподнялся, пытаясь разглядеть его лицо в отблесках тлеющих углей.
– Не надо… – простонал Ален во сне. – Анжей, прикажи отступать… Это же личи!.. – Он сжал кулаки и судорожно дёрнулся.
Степан поднялся и, подойдя к Алену, осторожно потряс его за плечо.
– Личи… – Ужас отчётливо слышался в его голосе. Он не просыпался. – Нам не выстоять… Шестьсот личей… Анжей… м-м-м… – с невыносимой болью и горечью застонал Белый командор.
– Ален! – Степан чуть встряхнул юношу.
Тот проснулся, схватив Степана за плечи, лицо с аристократично красивыми чертами исказилось страшной, нечеловеческой болью. Маг смотрел прямо в глаза селянину, и его прошиб холодный пот – никогда ещё он не видел такого взгляда! Из этих глаз глядела смерть.
– Мы все умерли… – прошептал Ален.
Через мгновение он пришёл в себя. Страх промелькнул в его глазах. Оттолкнув Степана, юноша выбежал на улицу, сорвав дверь с петель. Степан, всё ещё под впечатлением от случившегося, вышел следом, зажёг уличный фонарь.
Ален стоял у забора, одной рукой держась за доски, другой обхватив левый бок. Крестьянин подошёл к магу, встал с ним рядом. Волшебника колотила крупная дрожь.
– Ние… – шептал он, – ние хион… ние фаэи хайа… хаа… – Стон прервал заклятие. – Ние… хаа… – снова попытался маг и опять не смог договорить.
Степан узнал это заклятие – сам был нездоров сердцем. Без слов он вынул из-за пазухи пузырёк с таблетками, достал две штуки и протянул Алену.
– Возьми, – сказал он. – Поможет.
Парень взял предложенные таблетки и дрожащей рукой закинул в рот. Через несколько бесконечно долгих минут ему стало легче.
– Простите, – сдержанно произнёс маг. – Я сейчас же покину ваш дом.
– Нет, – сказал Степан. – Никуда ты ночью не пойдёшь.
Волшебник оглянулся на мужчину, проверить, не шутит ли тот.
– Вам ведь прекрасно известно, что такое кошмар мага, – жестко сказал он. – Я не желаю зла вашему дому. Я должен уйти.
Степан знал, что кошмарный сон волшебника вполне может воплотиться в жизнь, если тот не выставил сложную многоступенчатую защиту. Сильный маг может притащить из сновидения монстра, смерть, эпидемию. Может случайно сотворить во сне жуткое заклятие, и оно станет реальным! Но Степан просто не мог вот так взять и выгнать парнишку из дома. Герой… мальчишка… Не мог Степан совместить образ этого юнца с нечеловечески жестоким чудовищем, каким был, по весьма достоверным сведениям, Белый командор!
– Хочешь, чтобы я тебя силой удержал? – набычился мужик.
Ален опустил голову.
– Нет, – едва слышно шепнул он. – Никакая сила меня всё равно не остановит. А я не хочу зла.
Дикая, накатившая после приступа слабость заставила его медленно опуститься на колени. Полувздох-полувсхлип стёр с его лица всю решимость.
– Живот был вспорот, и он зажимал рану руками… – тяжело заговорил юноша, дрожащей рукой держась за забор. – Обгоревшими руками… Внутренности вывалились наружу и лежали перед ним… Он сидел и плакал… – Волшебник ненадолго замолчал. – А я не мог ему помочь… Грань и Когорта, будь проклят этот мир! Некроманты наложили на всех нас заклятие невосстановления. Он умолял его убить… и я убил… убил своего лучшего друга, своего старшего брата. И ещё сотни… сотни тысяч… друзей, братьев, сыновей и отцов.
Степан сел рядом, прислонившись спиной к забору.
– У меня сын на войне погиб, – медленно и тяжело сказал Степан. – Примерно твоего возраста. Да и внешне вы похожи, только он покрупнее тебя был, повыше. Тело в закрытом гробу прислали. Мы вскрыли, а он там выпотрошенный лежит, и лица нет – маска кровавая.
– Как его звали? – после нескольких минут тишины спросил парень. Голос его стал твёрже, взгляд снова обрёл уверенность.
– Толик, – ответил мужчина.
– Где он похоронен? Далеко?
– На старом кладбище, – удивлённо ответил селянин. – Недалече, за селом.
– Пошли. Сейчас.
Степан удивился, но спорить не стал.
Сельское кладбище было ухоженным, чистеньким, с красивыми памятниками и надгробными плитами. Полная луна мертвенным светом заливала могилы и надгробия. Ален не смотрел по сторонам, не спрашивал, куда идти. Перед одной из могил он остановился и вопросительно глянул на селянина. Тот утвердительно кивнул.
Волшебник, коротко приказав мужчине отойти подальше, простёр руки над могилой, из раскрытых ладоней полился мертвенный свет. Свет стекал вниз, впитываясь в землю. Степана затошнило от необъяснимого страха.
Маг прикрыл глаза и едва слышно шептал заклятие. Гильдийский Знак на плече сиял нестерпимым, режущим глаза светом.
Прервав заклятие на полуслове, он аккуратно, даже с некоторой брезгливостью, оторвал руки от плотного, шевелящегося и, казалось, даже дышащего мёртвого света. Отступив на шаг, юноша надел высокие, до локтей, перчатки. Опустившись перед могилой на колени, он приблизил лицо к живому свету и требовательно шепнул:
– Вэримэ!
Свет отодвинулся от юноши, и пугающий шёпот тысячи духов пронёсся над могилами. Знак вспыхнул ещё ярче, и золотые искорки побежали по плечу к левой ладони мага.
– Вэримэ! – чуть громче повторил юноша. – Вэримэ!
Свет начал извиваться, стараясь отползти, шёпот перешёл в болезненный стон. Так не мог стонать живой человек, это было умертвие.
– Вэримэ! – выкрикнул юноша. – Вэримэ но мирэ!
Полуистлевшая, но снабжённая крепкими когтями рука потянулась из могилы. Маг схватил руку и потянул на себя. Бледно светящееся умертвие приподнялось из могилы, схватило мага второй рукой за ногу и повалило.
Степан бросился к ним, но Ален яростно крикнул:
– Прочь! Не смей!
Мужчина отшатнулся. Маг и умертвие боролись, катаясь по земле. Труп схватил парня за горло, и тот захрипел. Степан снова бросился на помощь, но в лунном свете сверкнул меч, и голова твари откатилась в сторону. Тело мертвеца медленно растворялось, опадая клочьями тумана. Парень, глубоко дыша, бессмысленно смотрел на луну. Селянин склонился над лежащим волшебником и заметил в его глазах жуткий желтоватый отблеск.
– Опытный воин, – прохрипел парень, поднося руку к горлу. – Хорошо, не дозрел… Уже завтра было бы поздно. – Рука замерла, не касаясь шеи. – Порвана кожа?
– Царапина, – сказал селянин.
Маг помрачнел и выругался сквозь зубы. Сняв перчатку, он ощупал длинную рваную царапину.
– Ша рокаи, – шепнул Ален и провёл пальцем от одного конца царапины к другому. Та почернела.
Селянин помог юноше подняться и охнул, никак не рассчитывая на такую тяжесть. На вид в парне было килограмм пятьдесят, на самом деле оказалось около ста. Степан ещё по пути на кладбище догадался, что произошло. Догадался, что боевой маг не просто так среди ночи идёт к могиле.
– Тело, которое тебе прислали, – глядя в глаза селянину, сказал волшебник, – когда-то звали Эдуардом. Твой сын жив и сейчас лечится в госпитале Святого Альбена.
– Не шути так со мной, парень… – просипел мужчина.
– Я не шучу! – резко ответил Ален. – Я знаю твоего сына. – Тут он чуть улыбнулся. – Кстати, я старше его. Можешь спросить его, как вернётся, о Грифоне. А лучше не жди и сам поезжай завтра за сыном. Толька всё время о доме грезил.
Степан, вместо ответа, надолго присосался к фляге с крепким пойлом.
Лунный свет стелил под ноги ухоженную ровную дорогу. Степан шёл шумно, громко топал, сопел. Ален, казалось, не дышал и совсем не касался земли. В грациозности он вполне мог соперничать с эльфами. Знак снова потускнел и смазался.
– Послушай… – начал Степан. – За сына… за умертвие тебе спасибо. Что маг ты могучий, я наслышан и уже убедился воочию. Уж не обессудь, попросить я тебя хочу… Не думай, что даром, я заплачу! Дочка…
– …смертельно больна? – закончил юноша. – Знаю, – и улыбнулся. – Уже здорова. Я ещё вчера её вылечил. А на деньги, которые ты на лечение копил, купи ребёнку пони. И платье жене.
Степан остановился, уставившись на живую легенду империи. Ален рассмеялся. Смех у него был звонкий, лёгкий и радостный. Живой смех. Перед Степаном стоял уже не тот холодно-отчуждённый человек, которого он встретил на дороге. Этот Ален был живым.
– Спасибо, – только и смог вымолвить селянин.
– Это тебе спасибо, – ответил ветеран. – Знаешь, зачем я с тобой пошёл? Чтобы узнать, жив ли я ещё, сколько во мне осталось живого, и не умер ли я на поле последней битвы, где остались мои братья. Твоя дочка доказала мне, что я не мёртв. Так что спасибо тебе! За всё...

СКАЧАТЬ ПОЛНЫЙ ТЕКСТ ПРОИЗВЕДЕНИЯ

Переход в раздел Библиотеки