Спустя четыре часа, мои руки, покрытые синяками и ссадинами, уже не слушались и пульсировали болью во все стороны. Доска снова съехала после очередного удара, а блок стоял и, вероятно, громко смеялся надо мной. Серега лежал в траве и дремал. Он давно уже принес две лопаты и прикатил тачку, загрузил туда первую порцию бетонной крошки, отвез и засыпал в яму. Даже ему надоело наблюдать за мной, но оба мы прекрасно понимали – пока задание не будет выполнено, чая нам не дадут, еды тоже.
Солнце светило мне в глаза, а пот струился по лицу и крупными каплями падал на землю. Мое тело покинули все силы, так мне казалось, еще немного и я просто упаду на землю и черт с ним с Учителем, тренировками и вообще со всем. Я просто хочу лечь на землю и поспать, и чтобы было прохладно. Да, прохладно, а еще лучше лечь под душ, холодный душ и лежать, а заодно и пить. Пить, как хочется пить. Выпил бы ведро, может даже два.
Унесенный этими мыслями от боли и усталости я не заметил, как часть бетонного блока рассыпалась. Удивляться уже не было сил, я молча подвинул доску и снова ударил по ней, точнее сквозь нее, как будто этого блока и не было, а конечной точкой моего удара была земля под ним. Рука моя была расслаблена – сил на напряжение просто не осталось. Снова посыпалась бетонная крошка. Что сказать, на то, чтобы накрошить два бетонных блока мне потребовалось меньше пяти минут.
Онемевшими руками я растолкал Сергея и сел рядом с ним, тот продрал глаза и удивленно уставился на две кучи бетонной крошки. Потом, он перевел взгляд на меня и, ни о чем не спрашивая, стал лопатой грузить крошку в тачку. То, что я ему не помощник было очевидно.
Не знаю, как долго я провалялся без сил, но голод начал одолевать меня. Сначала я стал на четвереньки – руки от запястья до локтя онемели, затем кое как, встав на одно колено, потом на другое, я поднялся и поплелся на кухню.
Сергей как раз закончил засыпать яму бетонной крошкой и начал засыпать ее землей. Я прошел мимо молча. Учитель сидел в тени под виноградом и пил чай. Он сразу же отправил меня обмыться, а Сергею сказал, чтобы тот приготовил нам всем поесть.
Когда я вернулся, на столе во дворе стояла большая тарелка со свежими овощами, жареная рыба, соленый сыр и хлеб. Учитель как раз выносил из дома большой чайник – чай он всегда заваривает сам.
С большим удовольствием я ел овощи, закусывал сыром и пил чай. Несколько раз Сергей заливал горячую воду в чайник и каждый раз я выпивал больше всех. Мы ели молча.
- Урок, который получил сегодня Саша, очень важен, это урок для его тела, – наконец произнес Учитель. – Но самый ценный урок сегодня получили вы оба, ребята. Вы воочию могли наблюдать, к чему приводят четыре часа глупости, для этого достаточно посмотреть на руки Саши. Но вы также видите, каковы результаты пяти минут мудрости.
- Какая мудрость в том, чтобы раскрошить твердый бетонный блок? – спросил Сергей.
- Мудрость не в том, чтобы разбить или сломать. Мудрость в непротивлении, в спокойствии, в чистоте ума и расслабленности тела. Только в таком состоянии человека подхватывает волна его судьбы и ведет безошибочно к цели.
- Простите, Учитель, я могу понять чистоту ума, спокойствие, но при чем здесь все остальное?
- «Все остальное» и вообще все, что я назвал, есть грани истины. Не получится провести человека по извилистой тропинке, обходя все ямы, болота и еще бог знает что вокруг, если он напряженно и настойчиво шагает прямо в трясину.
Теперь молчал и Серега, раздумывая над сказанным. Однако, Учитель заявил, нечего загружать мозги и скоро тренировка, поэтому надо бы быстренько убрать со стола, чем мы с Сергеем немедленно занялись. Затем мы переоделись и пошли открывать зал.
Дом Учителя был небольшим. Первый этаж полностью обустроен как зал для тренировок. Полы в зале выстелены простой циновкой поверх деревянного пола. В широкой стене, выходящей во двор дома, было три больших окна и дверь для выхода во двор. В левой стороне зала стояли три крепко закрепленных деревянных бруса, на которых отрабатывались удары. В противоположной стороне зала находился стенд для оружия – деревянных мечей бокен и шестов дзё. Центральный вход в зал был с улицы и на этой стене не было ни одного окна.
Подняться на второй этаж можно было только по лестнице с внутреннего двора. На втором этаже жил Учитель.
Кухня была построена во дворе рядом с домом и в теплое время года мы ели на улице, когда же были холода или шел дождь, обедали в кухне.
Во дворе была еще одна постройка, в которой стояли три кровати и один общий шкаф. Именно там время от времени ночевали старшие ученики. Сергей жил здесь уже два месяца подряд, я же - почти год.
Когда мы уже переоделись, Учитель заявил, что тренировку ведет сегодня Сергей, а мы с Учителем пройдемся посмотреть на реку. Честно, говоря, я готов был иди куда угодно, хоть на луну, потому что был измотан и не представлял, как буду тренироваться.
Мы шли вдоль дороги уже минут двадцать, когда Учитель сделал мне замечание.
- Ну, разве так можно, Саша. Ты собирался тренироваться, а сам не хотел этого. Занятия должны приносить радость и заниматься необходимо в духе радости, только так можно достигнуть чего-то.
- Вы же всегда говорили, что занятия должны быть регулярными.
- А чем ты у меня занимаешь все время? Просто выполняешь прихоти старика? Ты тренируешься постоянно. Тренировка происходит не только в зале. Поэтому, если ты не мог сегодня идти в зал, нужно было мне об этом сказать.
- Я думал, что если я позанимаюсь в полсилы, ничего плохого не произойдет.
- Странно слышать это от тебя, Саша, – Учитель, казалось, расстроился. – Тренировка в полсилы – пустая трата времени. И хорошо еще если так. Тренировка в дурном настроении, без желания и через силу приведет к тому, что ты начнешь тренировать самые отвратительные качества, что могут быть в человеке – отчаянье, разочарование, злобу, любовь к трудностям.
- Любовь к трудностям развивает волю, – удивленно сказал я. – Мне так всегда казалось.
- Когда кажется – креститься надо. Волю развивает стремление к цели. На таком пути трудности встречаются неизбежно, но это не значит, что ты их должен любить или ненавидеть. Ты их должен преодолевать. И чем сильнее в тебе дух радости и предвкушения достижений, тем легче ты преодолеваешь любые трудности. Согласись, что достижение цели, даже через трудности, не есть любовь к трудностям. Если их полюбить, то ты себе проблемы придумывать начнешь сам даже для того, чтобы почистить зубы. В жизни человека есть только то, что он любит.
- Так если у человека постоянные проблемы, то значит он их любит?
- Естественно!
- Не знаю ни одного человека, который бы не чертыхался, когда не может выбраться из своих проблем.
- Саша, те, кто живут в проблемах по уши и не могут оттуда выбраться, просто мазохисты.
Учитель негромко засмеялся и начал рассказывать разные забавные истории, совершенно не связанные с тем, о чем мы только что говорили.
На реке в тот день было безлюдно, и пока Учитель ходил по берегу и дышал свежим воздухом, я занялся дыхательными упражнениями.
Вернулись мы уже затемно, но Сергей не спал, он доложил, как прошла тренировка, после чего Учитель ушел к себе. Мы решили посидеть во дворе, я наконец таки восстановил силы и хотел еще немного побыть на улице.
- Что это было сегодня, - спросил Серега. – Чего этот мужик хотел?
- А, ты про Таранова, – вспомнил я. – Он доморощенный сенсей, преподает какой-то придуманный им же вид борьбы. У него несколько залов в городе и даже федерация есть, кажется.
- Чего же он хотел от Владислава Федорвича?
- Не знаю, Сергей, не знаю, но мне это не нравиться. Таранов - политик и интриган, поэтому от него можно ждать любой подлости.
Сергей замолчал, я посидел еще немного и сказал, что пойду спать. Дело было не в том, что я устал, просто не хотел я лукавить в разговоре с Серегой, но и сказать правды я ему не мог. Я прекрасно знал, почему появился Таранов и чего он хотел добиться, но я обещал Учителю, что буду молчать.